Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / Библиотека / Материалы / Сергей Алексашенко: Экономика. Устойчиво слаборастущая 

Сергей Алексашенко: Экономика. Устойчиво слаборастущая

Сергей Алексашенко: Экономика. Устойчиво слаборастущая 21 марта 2018 автор: Алексашенко Сергей Владимирович

Новый проект InLiberty.ru и Кирилла Рогова «Экспертный клуб» представляет мнения экспертов о важнейших тенденциях и развилках нового политического цикла, который в силу целого ряда причин обещает быть для страны не менее драматичным, чем предыдущий.

Тренды и сценарии

После 18 марта нас неизбежно ожидает новый облик президента Путина, однако в действительности в его политике вряд ли случатся перемены, которые развернут ее на 180 градусов. Владимир Путин отличается устойчивостью взглядов, принципов и ценностей. И, чтобы заняться прогнозами, мы должны вычленить те тренды, которые определяли развитие России в течение 18 путинских лет. Для меня такими трендами являются:

— нарастание военно-политического противостояния с западным миром, приведшее к тому, что Россия, по сути, стала страной-изгоем, которую соседи воспринимают как угрозу;

— последовательное усиление авторитарности режима и консолидация всей власти в руках узкого круга людей, которые решают, кто будет членом парламента, а кто — губернатором, сколько денег достанется тому или иному региону и на что эти деньги можно потратить;

— повышение роли силовых методов в российской политике и окончательное присвоение «тайной полицией» — ФСБ — роли «первой скрипки» в этом;

— ограничение базовых конституционных прав и свобод граждан, включая право избирать и быть избранным, право на свободу слова, собраний и уличных митингов;

— последовательное разрушение системы защиты прав собственности, что привело к нежеланию российского бизнеса инвестировать в развитие страны.

Базовый прогноз состоит в том, что все эти тренды продолжат оказывать свое разрушительное воздействие. Вместе с тем к 2024 году Владимир Путин должен будет ответить на вопрос: а что, вернее, кто дальше? Я вижу четыре базовых сценария.

Первый — сохранение Владимира Путина в качестве того единственного человека, который принимает все ключевые решения. Второй — превращение его в российского Дэн Сяопина, который, осознав нежизнеспособность политической модели, организует настоящий круглый стол с участием представителей всех политических и общественных сил, на котором будут выработаны контуры будущей системы и правила переходного периода, что позволит России войти в новую политическую эпоху в 2024 году.

Третий и четвертый варианты подразумевают, что Путин последует примеру Бориса Ельцина и выберет своего преемника. Разница между этими сценариями состоит в личности этого преемника: в третьем варианте мы подразумеваем более либерального политика, условного «Медведева», в четвертом — более консервативного, условного «Рогозина».

Ключевым вопросом станет способность этого наследника удержать в руках власть. Ни «Медведеву», ни «Рогозину» не удастся сохранить существующую систему в неизменном виде. Это будет нарушать сложившееся равновесие и приведет к ущемлению интересов влиятельных групп, которые начнут борьбу за сохранение своих позиций. С другой стороны, непонятно, каким образом «Медведев» или «Рогозин» выстроят свои отношения с ФСБ и смогут ли как минимум договориться о невмешательстве тайной полиции в политическую жизнь страны.

Факторы устойчивости

Пока нет оснований считать, что экономическая ситуация в России настолько плоха, что недовольство населения сможет стать двигателем политических изменений.

Даже после 10%-ного падения уровня потребления в 2014–2016 годах россияне живут материально гораздо лучше, чем 10 лет назад. Кроме того, население России гораздо более терпеливо, чем многим думается. Будучи пропитанными пропагандой, они верят, что России угрожает треклятый Запад, и готовы ради этого терпеть. Тем более что ничего катастрофического не происходит: предприятия не закрываются, бюджетная сфера (образование, медицина) продолжает работать, транспорт продолжает ходить.

Худо-бедно экономика будет расти на 1–2% в год, что (в среднесрочной перспективе) будет генерировать слабый приток новых бюджетных доходов и позволит затыкать наиболее узкие места. Жесткое бюджетное правило позволит в этом году Минфину удвоить свои ликвидные резервы, доведя их до 100 млрд долларов, что является хорошей «подушкой безопасности». Экономика будет слаборастущей, но устойчивой.

Угрозы

Главная угроза — резкий спад в мировой экономике и падение физического спроса на сырье, но этот сценарий является маловероятным. Даже циклический спад в США и Европе не приведет к спаду всей мировой экономики — эти спады, как правило, являются короткими и неглубокими, а основными двигателями роста сегодня являются Китай, Индия и Африка.

В целом можно назвать три потенциальных внешних шока, которые могут сильно дестабилизировать ситуацию в российской экономике: 1) финансовые потрясения в Китае, банковская система которого перегружена плохими активами, но пытается поддерживать рост экономики высокой кредитной активностью; 2) резкое снижение цен на нефть; 3) резкое ужесточение экономических санкций.

Но тут нужно сделать оговорку, что при падении цен на нефть в 2014–2015 годах эластичность курса рубля оказалась настолько велика, что рублевые доходы бюджета уменьшились не сильно. После перехода к плавающему курсу рубля экономика стала гораздо более гибкой, она быстрее и с меньшими потерями находит новое равновесие, пусть и ценой падения доходов населения и инвестиций.

Развилки экономической политики

Неординарным шагом со стороны Путина стал бы резкий поворот в сторону независимого суда, верховенства права. Все это может войти в сценарий, в котором Путин уходит с первых ролей, превращаясь в «мудрого Дэн Сяопина», но его вероятность я оцениваю невысоко.

Технократические реформы возможны. Все, что предложит Кудрин и что не будет затрагивать суды, политическую конкуренцию, демократические свободы, ограничение личной власти Путина, имеет шансы на реализацию. Собственно говоря, технократические реформы шли на протяжении всего последнего путинского президентского срока. Однако важной особенностью технократических реформ, которые приспосабливаются к авторитарным политическим институтам, является их крайне низкая эффективность.

Основным инструментом ускорения экономического роста, которым располагает Кремль, являются смягчение бюджетной политики (например, повышение цены отсечения для нефтегазовых доходов или повышение предельного размера дефицита бюджета до 2–2,5% ВВП; 1% ВВП — это примерно триллион рублей) и финансирование инвестиционных расходов за счет средств из этого источника как в рамках федеральных программ, так и на уровне регионов.

На мой взгляд, с учетом крайне низкого уровня госдолга (15% ВВП) такая политика не несет никаких потенциальных угроз. Однако Минфин выступает категорически против этого (не аргументируя своей позиции). Поэтому вероятность ослабления денежной или бюджетной политики, на мой взгляд, крайне мала. У Путина весьма высокая степень доверия к Набиуллиной–Силуанову, которые (по его мнению) блестяще справились с кризисом 2014–2015 года.

Эффект санкций

Эффект санкций — изоляция от западных финансовых рынков — полностью перестал ощущаться в середине 2016 года. С тех пор российские банки и компании привлекают в огромных объемах долговой и акционерный капитал. Кроме того, ЦБ создал системы ведения валютных корсчетов российских банков, попавших под санкции, что позволит избежать такого жесткого шага (когда и если он случится), как запрет американским и европейским банкам на ведение расчетов для подсанкционных банков.

Наиболее сильный эффект от санкций — фактический запрет на передачу России любых новых технологий. Но его эффект будет накапливаться медленно, а выражаться будет в нарастающем отставании от передовых стран. Что обидно, но не влияет на устойчивость системы.

Новые санкции вряд ли хоть как-то дестабилизируют ситуацию в России. Они будут персональными, т.е. это будет запрет на выдачу виз плюс замораживание активов на территории США. С одной стороны, это никак не влияет на экономическую динамику. С другой — я не очень понимаю, почему вдруг американцы введут санкции в отношении крупнокалиберного бизнеса, условно, Потанина–Михельсона–Лисина и т.д. Если бы их лишили свободы передвижения по миру, то это было бы сильным шагом по внесению разлада в элиты. Но этого не будет. А распространение санкций на Пригожина и путинского массажиста мало что изменит в политической ситуации. С третьей стороны, основная масса российских миллиардеров получает свои доходы от продажи сырья (или телефонных частот, как Евтушенков), ничего другого они делать не умеют. Попытка надавить на Путина обернется для них потерей бизнеса, а они слишком жадные и прагматичные, чтобы бодаться с дубом.

Источник: InLiberty.ru

Школа гражданского просвещения может не разделять некоторые взгляды и оценки, высказанные ее экспертами и авторами



нет комментариев




Путь : Главная / Библиотека / Материалы / Сергей Алексашенко: Экономика. Устойчиво слаборастущая
107031 Россия, Москва,
  ул. Петровка, дом 17, стр. 1
Рейтинг@Mail.ru