Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / Новости  
12345...37
На пороге нового правового пространства. Онлайн-беседа с Альваро Хиль-Роблесом. Начало 5 июня в 19:00 мскдата: 29 мая 2020    автор: Редакция сайта editor

ВНИМАНИЕ: Беседа пройдет в ПЯТНИЦУ, 5 июня. Начало в 19.00 по московскому времени.

Онлайн-беседа с испанским юристом и правозащитником, автором закона об Омбудсмене Испании, уполномоченным по правам человека Испании в 1987-1993 гг., первым комиссаром по правам человека Совета Европы (в 1999-2006 гг.) Альваро Хиль-Роблесом.

Тема беседы: На пороге нового правового пространства?

Ведущие: Александр и Светлана Шмелевы

Включайтесь в беседу в комментариях, а также на канале Школы в Youtube, на странице Школы в facebook, или на сайте нашего информационныго партнера 7x7 - Горизонтальная Россия.

Чтобы получать рассылку с анонсами онлайн-бесед и дополнительными материалами, пожалуйста, оставьте свою электронную почту по ссылке

Если вы хотите что-либо уточнить, пишите тьютору онлайн-программы Светлане Шмелевой по адресу shmelevalana@yandex.ru.



Подробнее
Тактика ненасильственного сопротивления может оказаться очень перспективной. Репортаж о беседе с Ириной Прохоровойдата: 29 мая 2020    автор: Прохорова Ирина Дмитриевна

Как пандемия повлияет на российское гражданское общество? Какие идеи смогут его объединить? И готово ли к изменениям само общество? Об этом рассуждает глава издательского дома «Новое литературное обозрение», литературовед Ирина Прохорова.

Без революции в сфере человеческого сознания ничего не изменится к лучшему

Ненависть к харизматическим лидерам — результат Второй мировой войны, когда именно харизматики довели человечество до бойни. Сейчас прошло много десятилетий, и выросло новое поколение людей, у которых нет воспоминаний о войне. Выясняется, что людям трудно жить без харизматичных лидеров. Брекзит и подобные ему явления — результат недовольства прагматиками, бесцветными лидерами. У меня есть ощущение, что и в России есть запрос на фигуры, которые символизировали бы близкие людям системы ценностей.

На горизонте сейчас нет новых лидеров, не только политических, но и просто лидеров общественного мнения. Есть Навальный, но, при всем к нему уважении, один человек — это недостаточно. Политическая жизнь вошла в столь узкое русло, что людям негде себя проявить. Но в советское время уж точно никакой политической жизни не было, даже в зачатке, а в 1970-80-х годах возник целый ряд ярких людей, которые действительно были лидерами общественного мнения, носителями новых идей и новых смыслов. Это сильно повлияло на все последующие события. 

Здесь показательна фигура Вацлава Гавела — это совсем другой тип политика, от которого мы отвыкли. Обычно лидер массовых протестов — это все-таки военизированная фигура, харизматичный мощный лидер, если не мужчина, то дева-воительница. Гавел же представлял собой тип уникального политика, человека другого уровня: интеллектуал, интеллигент, проповедник принципов милосердия и отрицания насилия как такового — как способа управления и как вообще способа жизни. 

«Поддерживать правительство — это само по себе настолько же беззубая и негативная программа, как и быть против него. Мы должны не отвечать на вопросы, которые нам задают политики, а задавать им свои и принуждать их к ответу», — говорил Гавел после подавления «Пражской весны». Он предлагал не реагировать на решения властей, а создавать свою повестку дня, перпендикулярную политическому дискурсу, и навязывать ее. Только таким образом, по его мнению, и можно создавать новые идеи, новые смыслы и новый социальный тренд, который впоследствии становится мейнстримом и мощным способом изменения общества. 

В феврале 1990 года, выступая в Конгрессе США, Гавел говорил об ответственности интеллектуалов за судьбу современного мира. По его словам, страны, пережившие тоталитарные режимы, перенесли страшный опыт и понесли колоссальные потери. Но вместе с тем они приобрели «особую способность заглянуть немного дальше, чем могут заглянуть те, кто этого горького опыта не претерпел». «Специфический опыт, о котором я говорю, дал мне, кроме всего прочего, одну большую уверенность: сознание определяет бытие, а вовсе не наоборот, как это утверждает марксизм, — говорил Гавел. — Поэтому спасение этого человеческого мира не лежит нигде, кроме как в человеческом сердце, человеческом разуме, человеческой кротости и человеческой ответственности. Без глобальной революции в сфере человеческого сознания ничего не изменится к лучшему и в сфере человеческого бытия, и путь этого мира к катастрофе экологической, социальной, демографической или цивилизационной будет необратим». По мнению Гавела, интеллектуалы не могут избегать своей ответственности за мир и прикрывать свою нелюбовь к политике мнимой потребностью быть независимым. Он подводит к тому, что невероятно мощным фундаментом для новых идей и социальных движений может быть идея милосердия, идея отрицания насилия. 

Люди, которые отрицают насилие — ахиллесова пята авторитарных режимов

Все советское время самую большую опасность для режима странным образом представляли именно идеи ненасильственного сопротивления. В этом смысле очень показательно, как Ленин критиковал Толстого, издеваясь над его идеей непротивления злу насилием: якобы, подставляя вторую щеку, вы ничего не добьетесь, нужна настоящая революционная борьба. На самом деле Толстой совершенно не собирался подставлять вторую щеку, он просто говорил, что отвечая насилием, той же самой тактикой, вы продолжаете круговорот насилия, и не достигаете цели, потому что перестаете отличаться от тех, с кем боретесь. 

Убежденность, что насилием можно чего-то достигать, роднит нас с нынешней системой управления. Советские правозащитники прямо говорили о том же, о чем говорил Гавел: именно сознание, изменение правовой культуры и порога терпимости — самое главное. Если общество перестает терпеть какие-то вещи и считать их нормой, ни один правитель не может с этим бороться, потому что всё, это переход общества на другой уровень. 

Теория ненасильственного сопротивления была осмеяна авторитарными режимами. Потому что самая жестокая власть не знает, как работать с мирным сопротивлением. Она хватает мирных демонстрантов, пытается приписать им экстремизм, потому что в ее систему координат идея гуманности никак не входит. Невозможно этих людей вписать в привычный круг понятий, а искусственно их затягивать на эту территорию не очень получается. Люди, которые отрицают насилие — ахиллесова пята авторитарных режимов. Белые ленточки подменить георгиевскими, конечно, можно, но идеи гуманности и ценности человеческой жизни невозможно перехватить государством такого типа. А если оно их перехватывает, оно перестает быть государством насилия. 

Общество и посттравматический синдром

Я наблюдаю за процессом эволюции общества очень давно, с конца 1980-х, и мне кажется, что общество давно готово [к большей осознанности, гуманности и ответственности], оно даже в каком-то смысле перезрело. А вот интеллектуальная рефлексия и символическая легитимация этого процесса запаздывает. Люди наощупь идут в эту сторону, но не получают фидбека, что идут в правильном направлении. 

Егор Жуков в суде произнес речь о любви, сострадании и взаимопомощи. Если молодой просвещенный человек увидел гуманизацию как нарастающий социальный тренд, мы как интеллектуалы обязаны с этим серьезно поработать, осмыслить и оформить этот тренд. 

То, что наша власть недееспособна, мы знали и до пандемии. Еще тогда по каким-то отдельным, казавшимся маргинальными явлениям, мне казалось, можно было видеть, как общество самоорганизуется. И посмотрите на невероятную активность общества сейчас: от 98-летней фронтовички, которая собрала миллионы рублей для врачей, до мирового культурного сообщества, которое выкладывает все свои сокровища бесплатно в интернет. Люди невероятно изменились, даже не сознавая этого. Ведь ничего подобного не было ни в 80-е, ни в 90-е годы, и не потому что денег не было у людей, у нас не было денег никогда. 

Важно еще и то, что люди, которые работают в НКО или поддерживают социальные проекты — это люди очень разных политических взглядов. Но именно здесь у них нет противоречий. Выясняется, что если человеческая жизнь становится главной ценностью, этической базой, то политические пристрастия чуть-чуть отходят на второй план. 

Мы не знаем, чем закончится пандемия и не застрахованы ни от чего. Конечно, усилится неравенство. Но что в итоге перевесит: огромная волна ненависти или все-таки общество настолько изменилось, что посттравматический синдром перейдет в более созидательное русло? Если не будет привычного милитаристского дискурса сейчас — то это уже великий прогресс и победа гуманистического начала. 

Записала Наталья Корченкова



Подробнее
Анна Ривина: Как удалось привлечь внимание общества к домашнему насилию? Аудиодата: 27 мая 2020    автор: Редакция сайта editor

Школа гражданского просвещения запускает новый цикл «Общее дело» в рамках подкаста «Шкала ценностей» В новом цикле мы говорим с людьми, которые создают новое пространство в России: пространство идей, возможностей и публичного диалога. И зачастую просто вопреки всему борются за права человека, его жизнь и достоинство. Один раз в месяц мы будем разбираться не только в том, что делают наши герои, но и какие ценности им помогают в работе.

С Анной Ривиной, основательницей центра «Насилию.нет», ведущий Артем Филатов обсудил, как ей удалось привлечь внимание российского общества к проблеме домашнего насилия, как низкое качество государственных институтов мешает защищать права пострадавших и почему сама Анна Ривина выбрала некоммерческую сферу для своей работы.

Активные ссылки:

Apple Podcasts

Castbox

Google Podcasts

Яндекс.Музыка



Подробнее
Это не бег на короткую дистанцию, а марафон. Репортаж о беседе с Михаилом Сульманомдата: 02 мая 2020    автор: Сульман Михаил

Кризис, вызванный коронавирусом, особенный, считает Михаил Сульман, член Королевской Академии наук Швеции и исполнительный директор Нобелевского фонда в 1992-2011 годах. «Он сочетает в себе черты “испанки”, охватившей мир в 1918-1921 годах, и Великой депрессии 1929 года. Это двойной удар по нашей цивилизации, от которого будет страдать весь мир», — полагает он. Вместе с тем, уверен Сульман, сложно согласиться, что эта пандемия действительно застала мир врасплох: после столкновения SARS, MERS, лихорадкой Эбола Всемирная организация здравоохранения неоднократно предупреждала о новых рисках. Он рассказал, какие уроки человечество вынесет из схватки с коронавирусом, что будет с мировой экономикой и почему шведский опыт отказа от введения жесткого карантина оказался достаточно эффективным.

Коронавирус: трудности подсчета и другие проблемы

Самые свежие данные по количеству заболевших во всех странах дает университет Джонса Хопкинса. Сейчас (данные на дату публикации, 1 мая 2020 года - Ред.) уже более 3 млн установленных случаев заражения коронавирусом, свыше 230 тысяч человек умерли. В России, по официальным данным, почти 110 тысяч заболевших, свыше тысячи скончались. Но важно понимать, что разные страны публикуют статистику разного качества. Мы не знаем, что она охватывает: людей, которые умерли в больницах, или в больницах и домах престарелых, или же к этим данным добавляется еще и число тех, кто умер дома. Вызывает вопросы и статистика, поступающая из авторитарных стран. Подозрительно низкие цифры, например, в Белоруссии: 12 тысяч заболевших и 79 умерших. Какие меры разные страны предпринимают в борьбе с пандемией, можно посмотреть на сайте Организации экономического сотрудничества и развития: там есть страницы с профилем каждой страны.

Основополагающая проблема в борьбе с коронавирусом — невозможность наступательной тактики: нет ни вакцины, ни гарантирующих эффект лекарств. Есть только оборонительные типы оружия, использованные веками: карантин, его более слабый вариант — социальное дистанцирование, частое мытье рук, маски, респираторы, аппараты вентиляции легких.

На том этапе, на котором мы находимся сейчас, борьба с коронавирусом — это не бег на короткую дистанцию, а скорее марафон. Южная Корея, Тайвань, Сингапур сравнительно хорошо и быстро справились, внедрив разного рода жесткие меры, но они были подготовлены к этому, потому что имеют опыт борьбы с предыдущими эпидемиями. У многих других стран возник дефицит масок, защитных костюмов, оборудования. Началась гонка за ними по всему миру.

Что будет с мировой экономикой?

Нынешний кризис спровоцировал на Западе серьезные дискуссии — о расширении разницы между бедными и богатыми, о жесткой бюджетной политике в отношении социальных институтов, которые отвечают за благосостояние и здравоохранение. Знак времени: даже Financial Times, главная газета либерального капитализма, написала о том, что правительства в разных странах должны начать играть более активную роль в экономике, а рынок труда должен стать менее неопределенным для большого числа сограждан, особенно для тех, у кого нет постоянной работы. Определенно можно сказать, что есть потенциал для определенного поворота налево, к более социально-либеральному, я бы сказал, социально-демократическому варианту капитализма.

Возникает и множество других вопросов. Например, насколько целесообразна офшоризация, которая проводится в рамках свободной торговли? Как повсеместный переход к удаленной коммуникации повлияет на транспортную систему и туризм? Произойдет ли диверсификация источников поставок, вернутся ли производства из Китая в другие страны?

Общий объем товаров и услуг, которые мы по первому базовому сценарию потеряем, сейчас оценивается на уровне $9 трлн. Но всё может оказаться значительно хуже.

В сравнении с кризисом 2009 года, спад динамики ВНП сегодня значительно глубже, и подъем в 2021 году ожидается более скромный. Дело в том, что в 2009 году был достигнут пакт в рамках G20 о том, чтобы не вводить протекционизм, поддерживать и стимулировать экономики, предотвратить их дальнейшее падение, но, главное, Китай вложил невероятные средства в стимулирование собственной экономики, которая, в свою очередь, сильно повлияла на мировую экономику. Всего этого мы сейчас не видим.

Сильнее всего пандемия ударила по развивающимся странам, где здравоохранение находится на очень низком уровне и есть большие долги перед богатыми странами. МВФ объявил о готовности увеличить их кредитование в размере одного $1 трлн, страны G20 согласились ввести мораторий на обслуживание долгов в этих странах. Но, конечно, эти меры не соответствуют потребностям: эти страны должны и частным кредиторам, которые уже объявили, что не готовы вводить мораторий на выплаты. Необходимо предпринять серьезные меры по стимулированию и поддержке развивающихся стран.

Что будет с глобальным миром?

Индекс глобализации, который иллюстрирует уровень открытости экономики, показывает, что до Первой мировой войны шел рост открытости, потом был резкий спад — сначала в связи с войной, а потом в связи с кризисом в конце 1920-х. Именно этот период привел к дальнейшим катастрофам в Европе: если в 1928 году в Германии нацисты набрали 2,5%, то в 1930 году, когда уровень безработицы взлетел из-за финансового кризиса, они получили уже 17%, а в 1932 году — уже 33%. Дальше Вторая мировая война и экспансия с 1950-х до середины 1970-х, а потом — опять после кризиса в начале 1980-х годов — идет подъем до вершины. В последние годы, после финансового кризиса-2009, индекс глобализации стагнирует.

Есть потенциал для углубления международного сотрудничества после пандемии, — по крайней мере, у нас для этого есть институты, такие как ВОЗ или ВТО, которые надо защищать и поддерживать. Особенно вопрос сотрудничества актуален в контексте судьбоносного для человечества вопроса изменения климата. Это гораздо более страшный враг, с которым мир столкнется после пандемии. Это новый и очень сложный фронт. В этой области есть не только нейтральная позиция, но и активное противодействие. Если смотреть на расчеты экологов, то, конечно, ничего радостного в них нет: мы уже сейчас отстаем от графика, который позволит предотвратить потепление на полтора градуса к 2030 году.

Но состоится ли это сотрудничество — вопрос политических предпочтений. Конечно, авторитарные лидеры попытаются использовать ситуацию с пандемией для укрепления своих диктатур. Но это тупиковый путь. У нас уже есть пример страны, изолировавшейся от всего мира — Северная Корея. Это не будущее человечества. В XVIII веке Франция из-за закрытости и цензуры сильно уступила соседним Нидерландам и в особенности Англии, которые были более свободны. Открытость напрямую связана с технологическим развитием и созидательной средой.

Шведский опыт: почему он работает?

В мире сложилось впечатление, что мы тут ничего не делаем и просто ждем, чтобы померли те, кто все равно должен помирать. Это, конечно, никакого отношения к реалиям не имеет.

Цель у всех одинаковая: сжать эту волну, придавить и распространить ее по времени, чтобы имеющиеся мощности здравоохранения выдержали удар. Власти Швеции исходили из того, что эта волна должна рано или поздно пройти по населению. Можно смягчить, отсрочить, но предотвратить эпидемию ни у кого нет средств. Сначала были закрыты старшие классы школ, университеты, музеи, театры. Было введено сначала ограничение по собраниям свыше 500 человек, сейчас его снизили до 50 человек. Всех обязали соблюдать дистанцию 1,5 метра. В этой стратегии шведские власти исходят из того, что мы не знаем, сколько это будет длиться, что возможно это марафон и тогда надо, чтобы предпринимаемые меры могли оставаться в силе сравнительно длинный период.

Сейчас число смертей у нас выше, чем у соседей, в особенности у Финляндии, Норвегии и Дании, но и не хуже, если не лучше, чем в ряде стран Европы, которые ввели очень жесткие ограничения, типа Франции или Бельгии. Более того, число умерших за период с начала года составляет 2500 человек, и это число не драматично превышает самый высокий уровень за первые два десятилетия этого столетия, когда было около 2000 умерших за аналогичный период 2000 года. Вместе с тем, если верить статистике Шведского банка, на прошлой неделе в Швеции оборот экономики снизился на 28%, в Норвегии и Дании — на 55% и 65% соответственно, а в Финляндии — на 72%. Это означает, что шведская экономика в значительно лучшем состоянии чем у соседей. Сейчас мощности нашей системы здравоохранения задействованы на 30% ниже потенциала, и ничего не говорит о том, что будет невозможно выполнить главную цель.

Записала Наталья Корченкова



Подробнее
Технологии слежки в эпоху коронавируса: как защититься и что будет дальше. Репортаж о беседе с Ириной Бороган и Андреем Солдатовымдата: 15 апреля 2020    автор: Солдатов Андрей ,
соавторы: Ирина Бороган

Привычный мир каждый день меняется все сильнее: въезд в Москву уже невозможен без специального пропуска, для выхода из дома дальше чем на сто метров требуется оповещать государство, а нарушителей постоянно ужесточающихся правил беспощадно штрафуют и обещают наказывать еще более сурово. Как организован контроль за гражданами в разгар пандемии, что может помешать властям вести полномасштабную слежку после коронавируса, и, главное, что делать в этой ситуации гражданскому обществу — рассказывают журналисты-расследователи, создатели сайта agentura.ru, авторы книг о работе спецслужб Ирина Бороган и Андрей Солдатов.



Подробнее
12345...37
Путь : Главная / Новости
107031 Россия, Москва,
  ул. Петровка, дом 17, стр. 1
Рейтинг@Mail.ru