Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / Новости  
1...34567...22
Леон Конрад: Интеграция и свободные искусства: исторический обзордата: 01 августа 2016    автор: Конрад Леон

О природе традиционного учебного курса свободных искусств

В 1936 году выдающийся американский философ, педа­гог и популяризатор Мортимер Адлер высказался за вос­создание целостности тривиума — классического объ­единения свободных искусств, включающего граммати­ку, логику и риторику. Одновременно он показал, как внутренне присущее тривиуму единство и его интегри­рованная природа пострадали от развития формализованного и материалистического подхода к логике (1).

В своей лекции Адлер представил две разновидности объединения свободных искусств, первую из которых можно назвать «горизонтальной», а вторую «вертикаль­ной». Интеграция по горизонтали, по сути, представ­ляет собой использование тривиума в качестве сложно­-составного инструмента, позволяющего применять целостный, междисциплинарный подход к перекрестно­му интеллектуальному обогащению идей и аналитиче­ского мышления (2). С его помощью мы более четко пред­ ставляем себе взаимную связь вещей. Интеграция по вертикали, в свою очередь, предстает, по Адлеру, в виде движения от метафизики и рациональной психологии к философии; она помогает увязывать наше представле­ние о взаимосвязи вещей с самими источниками понимания. Наивысший уровень интегрированности предпо­лагает, что мы, как начало познающее и как объект нашего чувственного и интуитивного восприятия, то есть начало познаваемое, выходя за рамки интеллекту­ального анализа, сливаемся воедино. Конечным выра­жением этого единства выступает энозис (henosis).

Интегрированный подход равным образом приложим как к тривиуму, ориентированному на изучение слов, так и к квадривиуму (арифметика геометрия, астрономия, музы­ка), сосредоточенному на изучении чисел. Тривиум, в основе которого лежит слово и который описан в «Органоне» Аристотеля («Об истолковании», 16b 24 — 25), обеспечивает вертикальную интеграцию свободных искусств и сопутствующее ей метафизи­ческое размышление, фокусируясь на син­категорематичных словах (связки «и», «или», «если»), которые не обладают самостоятельными значениями без катего­рематических слов (существительные, глаголы, прилагательные ). В квадривиу­ме, выстроенном Платоном в диалоге «Государство» (VII, 524d — 531d), число ведет себя аналогичным образом, ибо в физическом мире любое число произволь­но, но метафизически оно зависит от интуитивного понимания самой идеи исчисления, с которой начинается любая деятельность, связанная с числами. Ма­тематический мир Платона не знал ни отрицательных чисел, ни нуля. Вероятно, философ признавал тот же числовой ряд, что и древние египтяне. Для него все было созерцанием Монады — не поддающего­ся описанию неделимого целого, стояще­го у истоков творения. Целые числа в его размышлении представали выражением нерушимой двоичности, троичности и так далее. Что касается дробных чисел, то в них видели манифестации двоичного, троичного, и так далее, разделения (3).

Это разграничение можно рассмотреть сквозь призму двух типов метафор, кото­рые предложили Джордж Лакофф и Марк Джонсон — ориентационных и онтологиче­ских (4). По моему мнению, если первые соотносятся со словами, существительны­ми, абсолютными величинами, то вторые с числами, глаголами, множествами. В гео­метрии ориентационной метафоре соот­ветствуют точка, пространство, бытие, а онтологической — линия, время, становле­ние. Это противостояние оиsiа и energeia (5).

Интеграция свободных искусств в древности

Согласно Пьеру Адо, разделение на три­виум и квадривиум было сформулировано Порфирием около III века (6). В дошедших до нас работах термин «квадривиум» используется Боэцием в VI веке, а «три­виум» в качестве имени собственного впервые появляется в IX веке (7). Их истоки, однако, можно обнаружить гораздо глуб­же. Тот же Адо связывает системный под­ход к преподаванию свободных искусств с деятельностью софистов конца V — нача­ла IV веков до н.э. (8), а если верить некото­рым новейшим исследованиям, то его генеалогия восходит даже к трудам досо­кратиков, включая Протагора, Парменида, Гераклита и Пифагора.

Считается, что Брисон из Гераклеи, жив­ший в конце V века до н.э., работал как с числом π; так и со значениями слов (9). Его современник Антифон из Рамнуса, кото­рого считают первым профессиональным спичрайтером, писал свой знаменитый трактат о риторике (ныне утраченный) в то же самое время, когда значение числа π пытались использовать при разрешении вопроса о квадратуре круга (10), Климент Александрийский в конце II — начале III веков уделял особое внимание единству слов и музыки, иллюстрируя свои мысли посредством нововведений, которые в начале VII века до н.э. предложил поэт Терпандр. (Одним из них, в частности, стало постулирование ряда законов музы­ки (11).) Более красноречивый пример соче­тания вертикальной и горизонтальной интеграции едва ли можно предложить, хотя чем глубже в историю мы уходим, тем больше ощущается упор на верти­кальную интеграцию (12).

Постепенное разделение свободных искусств

После того, как Афины были разорены, а их философские академии распущены, интегрированный подход к обучению сво­бодным искусствам в какой-то мере под­хватили стоики. Сенека объединяет мета­физическое и физическое, рассматривая Божественное (у него это Юпитер) как синоним рока, провидения, природы и Вселенной (13), а Марк Аврелий вообще не разграничивает творческую силу боже­ства и души (14). Вместе с тем, вероятно, под влиянием культурного синтеза идеей, генерируемых в Александрии, Милете, Риме и на Родосе, стоическое понимание логоса (logos), в отличие от его трактовки Аристотелем и Марком Аврелием, обна­руживает в эллинистическом подходе к свободным искусствам первые признаки распада вертикальной интеграции (15).

Попытка примирить эллинистический подход с зарождающейся христианской доктриной реализовалась в рамках так называемой неоплатоновской филосо­фии, особенно в работах Мария Викто­рина, который первым перевел труды Плотина, Порфирия и других неоплато­ников с греческого на латынь (16). В его ком­ментариях к трактату «О нахождении» Цицерона вновь звучат темы падения и возвышения души, а также роли филосо­фии в культивировании мудрости, помогающей душе «вернуться к ее естествен­ному состоянию» (17). Викторин, учитель риторики в Риме, принявший крещение около 355 года, оказал влияние на оформ­ление классического христианского мировоззрения, представленного в работах Климента Александрийского (18), Оригена (19) и Блаженного Августина (20).

Хотя получившийся в итоге гибрид до определенной степени помогает специа­листам вникать в чисто духовные и интегративные аспекты христианства — это обеспечивается за счет приложения к нему методологии свободных ис­кусств (21), — сложившаяся религиозная доктрина допускала возможность энози­са (henosis) лишь посредством акта веры или божественной благодати (22).

Формальная классификация семи сво­бодных искусств впервые появляется в авторитетном труде Марциана Капеллы «О бракосочетании Филологии и Мерку­рия», написанном в V веке (23). Капелла рассказывает в нем историю о готовящейся свадьбе смертной Филологии и бога Меркурия, на которой семь свобод­ных искусств выступают прислужница­ми невесты. Соединивший их брак превратил Филологию в богиню; союз помог обоим супругам стать звездами.

Популяризация трудов, подобных книге Капеллы, во многом стала заслугой таких людей, как Кассиодор, который оказался преемником Боэция на посту magister offi­ciorum, т.е. руководителя остготского чиновничества в Италии при Теодорихе Великом. Он основал монастырскую шко­лу, для которой написал «Наставления в науках божественных и светских» — учебное пособие, содержащее краткое изложение аналитического метода, кото­рым он пользовался при анализе Книги псалмов в своей ранней работе «Толкова­ние псалмов» (24). В использованном им подходе мы снова видим горизонтальное объединение слова и цифры, влекущее человеческую душу к вертикальному соединению с божественным началом. В ка­честве средств, предлагаемых им для достижения такого единства, выступают семь свободных искусств (25). Упомянутая выше работа Капеллы влияла на програм­му изучения гуманитарных наук с момен­та своего появления вплоть до XII столе­тия. Каналами этого влияния выступали монастырские образовательные центры, учрежденные Карлом Великим в конце XVIII века в ответ на потребность интегра­ции знаний в монастырском контексте. Такие центры стали предшественниками будущих школ при католических соборах, например, в Шартре, где идея интеграция воплощалась в мыслительной и творче­ской деятельности учеников. Желая пред­ставить масштабы того, что происходило тогда, Найджел Хискок ссылается на следующие лингвистические наблюдения: «Опыт называют приятным в тех случаях, когда все его составляющие согласуются между собой, подходят друг другу, в ре­зультате чего рождается гармония. И латинское ars — искусство, и греческое arete — добродетель, происходят из об­щего индоевропейского корня ar-, что опять же означает "подходящий", "лад­ный". ...Свободные искусства представ­ляют собой набор компонентов, которые, сочетаясь друг с другом, образуют целое. Поэтому математика включает в себя изучение музыки, которая на деле имеет мало общего с сочинением приятных мелодий... даро­ванная Музами тому, кто "преодолевает внутренний разлад посредством разу­ма". Арифметика всегда имела дело с теорией числа. Нечто по-настоящему значимое в английском языке до сих пор передается посредством ссылки на числовую последовательность: ведь несуще­ственное есть то, что "не идет в расчет" (it does not count)» (26).

Эпоха Шартра стала свидетельницей подъема интегрирующих дисциплин — например, «спекулятивной грамматики» модистов, — и работы над синкатегорема­ тикой (syncategoremata) в XIII веке. Если говорить о мышлении в целом, то следует обратить внимание на происходивший тогда сдвиг от диалектики к логике, в ходе которого особый акцент делался на связи между формой и содержанием. Типична в этом плане работа «О происхождении наук» Роберта Килвардби, автор которой разграничивает логику как «науку о сло­вах» и логику как «науку о суждении», в конечном итоге сводя их в единое целое: более того, он говорит о логике не в единственном числе, как о «науке», но во мно­жественном, как о «науках о словах». Таким образом, язык, мышление и науки о числах разрабатывались по направлениям, которые предполагали горизонтальную и вертикальную интеграцию.

Вместе с тем и в теории, и на практике в свободных искусствах наблюдалось дробление. Фома Аквинский, Сигер Брабант­ский и Иоанн Дунс Скот разными спосо­бами пытались примирить свободные искусства с христианским учением. Поскольку энозис считался достижимым, возможность интеграции, как принято было считать, обусловливалась исключительно божественной милостью, а не погружением в свободные искусства, рас­сматриваемые как самоцель. Парадо­ксальный взгляд Плотина на Единое как на «принцип всех вещей» и на «слияние с Единым» как на цель бытия, реализуе­мую посредством преодоления простран­ства и времени (27), был переработан Августином, согласно которому «троич­ность реализуется в нас и через нас», а душа, созерцая ее, способна раскрыть в себе образ Троицы (28). Рассуждая метафо­рически, в этом можно усмотреть первый шаг на пути к энозису; если же воспри­нять сказанное буквально, то тогда перед нами предстанет обособление от истоков. Водораздел между верой и разумом, который представлялся Августину вполне проницаемой перегородкой, превращался в каменную преграду по мере того, как в нем начали видеть буквальный догмати­ческий ограничитель, вызывающий кри­тику и диспуты. Я имею в виду попытки инквизиции через принуждение и насилие контролировать, во что верят люди и как они это делают (29).

Акцент на диспутах как на части тради­ции, восходящей к классической диалек­тике, особенно важен в свете того, что тезисы Мартина Лютера, несмотря на широкое их распространение в печатном виде, впервые все-таки были вывешены на церковной двери: именно так было положено начало диалектическому дис­путу, целью которого виделось установ­ление истины. Точно так же обстояло де­ло и с 900-ми тезисами Джованни Пико делла Мирандола. Возможно, именно из-за затвердевания проницаемой преграды, которая прежде не ограничивала свободу самовыражения, на заре Нового времени были найдены новые пути для осуществ­ления вертикальной интеграции.

Итак, в начале Нового времени в свобод­ных искусствах соседствовали два метода, и напряжение между ними дало поло­жительный результат. С одной стороны, мы наблюдаем сдвиг, в результате кото­рого Практика/Теория Боэция преврати­лась в Философию/Теологию, а на смену греческой букве π пришла рhi. (30) С другой стороны, мы видим сдержанно секуляр­ный подход к свободным искусствам в работе Пьетро Паоло Верджерио «О бла­городных нравах и свободных науках» 1402 — 1403 годов, в которой он помещает историю, моральную философию и крас­норечие в начало своего списка учебных дисциплин, объединяя словесный подход с числовым и считая приоритетом соблю­дение пропорциональности между сло­весными дисциплинами. Тем самым он подчеркивал интегративный характер своего подхода в целом.

Секуляризация учебной программы сво­бодных искусств наряду с растущим практическим значением таких элемен­тов, как эпистолярное творчество, стили­стика и композиция в рамках риторики, продолжилась в годы Контрреформации (31). Нововведения в логике, которые предложи­ли Петер Рамус, Раймунд Луллий и Роджер Бэкон, повлияли на последующее станов­ление символической логики, что, как ука­зывает в своей лекции Адлер, привело к смешению логики и грамматики (32). Грам­матические новшества, привнесенные в рамках нарождающейся науки лингвисти­ки таким ученым, как Уильям Буллокар, были отмечены тем, что вернакулярную грамматику попытались заложить в осно­вание латинского языка. Логические и грамматические перемены внесли свой вклад в дезинтеграцию тривиума.

Становление научного рационализма постепенно привело к размежеванию и увеличению числа предметов в квадри­виуме. Это произошло, в частности, бла­годаря трудам Рене Декарта, из-за кото­рых заметно углубился разрыв между дис­циплинами, в основании которых лежало слово, и дисциплинами, базировавшимися на числах. В особенности это повлияло на университетские программы, хотя иногда удавалось успешно совмещать оба вида наук. Попытка формализации универсаль­ного интегрированного подхода к образо­ванию, предпринятая Яном Амосом Коменским в так называемую эпоху Просвещения, заслуживает высокой оцен­ки с точки зрения методологии, но в наше время очевидно, что его сковывало пред­убеждение христианина против языческо­го мышления. В основу подхода, предложенного Иоганном Генрихом Песталоцци, лег видоизмененный картезианский по­стулат: «я существую, следовательно, мыслю». Так был сделан шаг к развитию интеграции в духе картезианства, предпо­лагающей использование более универсального подхода к изучению человека.

Со временем возрождение неоплатонизма привело к тому, что в 1852 году у кардина­ла Ньюмена появилась необходимость высказаться в пользу восстановления методологии свободных искусств в уни­верситетах. Это решение стало частью долгой истории с предпочтительным приемом протестантов в британские универси­теты, восходящей к временам Елизаветы I и появлению института признания под присягой, санкционированного Актом о супрематии. Намерение Ньюмена вполне соответствовало духу времени; его также стоит рассматривать в контексте персональной борьбы кардинала за католиче­скую веру, историческим фоном которой было закрепление антикатолических настроений в законодательстве. Его работа «Размышления о границах и природе уни­верситетского образования» увидела свет в Дублине всего лишь через два года после того, как Папа Пий IX в 1850 году восста­новил католическую иерархию в Англии, что спровоцировало бурные выступления на улицах Лондона, эхо которых долетело и до парламентских кабинетов вновь отстроенного Вестминстерского дворца. Кардинал выступал за примирение католической и протестантской теологии, а также веры и разума; наилучшим образом, по его мнению, это можно было реализовать в рамках учебного курса, основанного на свободных искусствах (33).

В 1947 году призыв к интеграции был подхвачен Дороти Сэйерс, чьи работы несут на себе едва различимый отпечаток идеи целостной природы свободных искусств. Этот подход проявился не столько в ее обращении к духовным мате­риям (возможно, то была реакция на наследие Ньюмена), сколько во внимании автора к таким тонкостям, как, например, важность обучения общей грамматике, являющейся основой инструментария, используемого нами для познания мира и передачи информации, в ущерб обучению специальной (классической латинской) грамматике. Впрочем, поскольку и Нью­ мен, и Сейерс были утопистами, стремя­щимися к вертикальной интеграции общего уровня, они не могли противосто­ять набирающей силу дезинтеграции на горизонтальном уровне.

Сенека Младший в I веке писал, что «свободные науки» не имеют ничего общего с греческой программой общего образования (enkyklios [paideia ]), несмот­ря на то, что на латыни ее также назы­вают «свободной». Настоящие свобод­ные науки, по его мнению, должны куль­тивировать добродетель и способство­вать раскрытию подлинного смысла вещей. Для него изучение свободных наук было только подготовкой к действи­тельно свободному образованию, освобождающему человека посредством наставления его в добродетели, конечной целью которого выступает познание при­роды вселенной. Интеграция, несомнен­но, была составной частью подхода Сенеки к свободным искусствам (34).

Если бы Сенека оказался нашим совре­менником, то он обнаружил бы такое же разграничение между «свободными нау­ками» и подлинным обучением свободным искусствам. Но ему, сверх того, потребовалось бы приложить немалые усилия, чтобы выявить моменты, где интеграция, ведущая к преодолению двойственности, уже успела превратиться в норму. Ограничусь лишь одним приме­ром. В то время как в комментарии Прокла к «Началам» Евклида евклидо­вым определениям точки и прямой посвя­щены двенадцать исписанных убористым почерком страниц, составитель сайта «Истории математики», поддерживаемо­го Университетом Сент-Эндрюс, посвящает этому фрагменту всего лишь три слова, а именно: «Это довольно странно». В наши дни лишь немногие выпускники университетов могут в равной мере выразительно и со знанием дела писать о столь же широком спектре вопросов, какой был доступен в античные времена Аристотелю и Платону. И поэтому при­зыв Адлера, которым открывалась эта статья, приобретает еще большее значе­ние, выходя за рамки тривиума. Он каса­ется всего интегрированного подхода к свободным искусствам, взывая к органи­чески связанным с ним мудрости и сво­боде. Вспомним, что картезианский гимн разуму рождается из сомнения, а сомне­ние присуще интуиции, но не рассудку. Мы зачастую полагаем, что на цифры можно положиться, хотя дискретизация чего-либо всегда останется субъективной и условной. На самом же деле верно обратное. Что такое «семь», если не семикратный повтор единицы, а опреде­лить единицу можно только благодаря интуитивной способности к дискретиза­ции. Мы утратили нечто значимое, поз­волявшее нам отдавать предпочтение рассудку перед интуицией, хотя я вовсе не призываю к утверждению обратного соотношения. Мы не сумеем понять что-либо с помощью интуиции или иным образом использовать ее себе во благо, если не пропустим ее через разум. Мы не можем положиться на произвольные рациональные подходы к пониманию мира, в котором живем, пока не призна­ем, что интуитивное основание этих рациональных моделей помогает нам принять этот мир. Целое, которое необхо­димо воссоздать, в равной мере должно включать в себя и рассудок, и интуицию. Результатом этого процесса станет, по утверждению Мириам Джозеф, появле­ние подхода, который воздействует на личность как непереходный глагол (например, «роза цветет») (35).Этот подход не только свободный, но освобождаю­щий; он есть единственный из всех под­ходов, который можно ассоциировать с традицией свободных искусств. Его не нужно привязывать к привычным учеб­ным дисциплинам, но там, где имеют значение категории «слово — число» и «онтологическое — ориентационное», мы должны поощрять возвращение к либеральному и объединяющему обе сферы взгляду. Тривиум же, как подчер­кивает Адлер, является для этого идеаль­ной отправной точкой, пренебрегая кото­рой мы не сможем даже подступиться к изучению прочих дисциплин.

Воссоединение свободных искусств в XXI веке

Воссоздание тривиума. Тривиум — это не искусственная конструкция, которую мы навязываем себе откуда-то извне. Она как бы встроена в нас, а ее структура основана на нашем инстинктивно сложившемся видении мира. Обращение к тривиуму помогает человеку использовать способности, присущие ему от рождения, то есть, обеспечивает саморазвитие. Рацио­нально пользоваться словами можно толь­ко в том случае, если внутренне интегри­ровать их с абстрактными или конкретны­ми понятиями, которые они означают. Здесь грамматика и логика работают сообща. Чтобы стать интегративным, любой метод изучения грамматики должен включать в себя работу с категорема­тическими и синкатегорематическими словами. Его использование должно упрочивать умение различать подлежащее и сказуемое, ибо как еще — буквально — вы можете знать то, о чем говорите? Для определения и познания объекта исследования десять категорий существования, предложенных Аристотелем, просто неза­менимы. Столь же важную роль в сравне­нии и сопоставлении двух объектов иссле­дования играют шестнадцать логических операций Цицерона, обеспечивающих надежную основу для перехода к более формальному изучению логики. Изучая различные способы выражения мысли, Эразм Роттердамский интегрирует грам­матику и риторику на страницах трактата «Об изобилии слов и предметов». Почему бы нам не возродить практику диалекти­ческой игры, в основу которой положено обоюдное стремление к истине, и исполь­зовать парадокс для развития подлинной вертикальной интеграции, а не «софисти­ческого» типа дебатов, постоянно встре­чающегося сегодня? Исследование под­держивающих риторические конструкции звуков, слов, фраз, предложений помогает развивать красноречие и подводит к пони­манию тех явлений, из которых происхо­дит квадривиум.

Использование слов как вместилища смысла, который отнюдь не локализуется в рациональности, но лишь обнаружива­ется в процессе рационального мышле­ния, должно быть целью любого учения о слове. Такой подход не стоит считать несовместимым с современными подхо­дами к обучению грамоте — мультимо­дальным, цифровым, визуальным. Фоне­тический метод обучения маленьких детей чтению посредством многократного прочитывания вслух оказался гораздо менее эффективным, чем традиционный устный рассказ — более древняя по сравнению с письменным словом форма коммуникации. По сути своей такой подход неразрывно связан с базовыми ценностями, которые, в свою очередь, вплетены в классическую риторику и, чтобы быть выраженными, в равной мере нуждаются и в грамматике, и в логике. Фактически, Джозеф и Адлер следуют за классиками, делая акцент на основных ценностях и универсальных понятиях правды, красо­ты, доброты и справедливости. Именно эти универсалии создают основу и сред­ства для применения тривиума, а также перехода от него к философии, научному познанию мира посредством современной интерпретации квадривиума, метафизиче­скому и духовному развитию, осмыслен­ной гражданской деятельности.

Воссоздание квадривиума. Воссоздание типа мышления, который ориентирован на число или континуум, прежде всего, означает исследование чисел как симво­лов единства. Почему бы не вернуться к обучению тому числовому ряду, которым пользовался Платон, не пренебрегая при этом и современными наработками, таки­ми, как постулирование ноля и отрица­тельных чисел? Почему бы не изучать геометрию, отталкиваясь от отправных точек, представленных Евклидом, при­способив такое изучение к запросам раз­личных возрастных категорий учащихся? Занимаясь этим, стоит учитывать, что малыши любят устные повествования, младшим школьникам под силу творче­ские и художественные задания, в сред­них классах уже уместны умственные изыскания, а в старших классах можно углубляться в метафизические материи. Пусть даже разъяснения различных свойств чисел, двухмерных и трехмер­ных фигур, адресуемые каждому возрас­ту, в какой-то мере остаются субъектив­ными; ведь все равно, незыблемым фак­том будет то, что круги не есть треуголь­ники, а изучение свойств отдельных фигур или чисел ради обретения собственного представления об их отличитель­ных свойствах заранее оправдывает себя, как и умение измерять длину окружности или площадь различных фигур, посколь­ку приобретаемые в этом деле навыки пригодятся при освоении предметов группы STEM (предметов НТИМ — науки, технологии, инженерии, матема­тики). Здесь, кстати, вновь вступают в свои права шестнадцать логических опе­раций Цицерона — наряду с базовыми правилами традиционной логики.

Из общеобразовательной подготовки мо­жно исключить астрономию или астроло­гию, но нельзя удалять музыку. Принципы музыки вновь обнаружат себя при изуче­нии движения тел или инженерного искус­ства. И хотя сегодня постижение музыки продолжает оставаться центральной ча­стью образовательной программы, здесь есть свои проблемы. В то время как прак­тические занятия, несомненно, способ­ствуют экспрессии (ведь исполнение музы­кального произведения, будь то сольное или групповое, всегда есть нечто большее, чем ноты и ритм), теория зачастую сводит­ся к правилам нотации, тональности, гар­монии и формы, обходя стороной основополагающие свойства взаимоотношений звуков, которые, собственно, и образуют сердцевину музыки, являясь общими для различных музыкальных культур. Именно из них возникают формальные выражения ритма и тона, которые повсюду в мире называют музыкой (36). Вслед за Марсилио Фичино я не вижу оснований, которые мешали бы включить артистическую деятельность в программу изучения свобод­ных искусств. В конце концов, важна не деятельность сама по себе, а то, как она влияет на формирование личности.

Интеграция личности. Как напоминают Лакофф и Джонсон, разум имеет телесную форму. Физические упражнения и пра­ вильное питание жизненно важны для поддержания физического здоровья чело­века. Артистическая деятельность столь же существенна с точки зрения экспрессивной коммуникации. И то, и другое принципиально для развития интеграции в том смысле, что обе эти грани совершенствуют наши инстинктивные способно­сти: например, способность сделать шаг или отбить мяч в единственно подходящий для этого момент благодаря природному чувству координации; способность к импровизации и обратной реакции на сцене; способность к вживанию в образ персонажа, которого играешь. Все это вме­сте, работая в связке, культивирует осмысленную эмоциональность. Важно по­ощрять ощущение себя частью целого, чувство взаимосвязи с другими, сопри­частности к совместному существованию, через которое человек связан с остальны­ми людьми, делаясь частью общего опыта, выходящего за рамки «я» или «они».

Умение соединить онтологический и ориентационный подходы так, чтобы они интегрировали в единый комплекс суждения, эмоции и интуиции, помогает людям стать не только активными членами общества, в котором они живут, но и полноценными, состоявшимися лич­ностями. Оно позволяет индивидам под­вергать осмыслению метафизические и духовные пути, которыми они идут — как в применении интегративного под­хода к их выбору, так и в дальнейшем следовании им. Развитие подобной способности — неотъемлемая часть интег­рированной программы изучения сво­бодных искусств, которая, для того, чтобы нормально работать, требует по­- настоящему диалогичного подхода к преподаванию. Сейчас самое время для того, чтобы возродить и заново запу­стить эту программу, поскольку в ней равно заинтересованы и те, кто обучает­ся, те, кто их учит.

Статья опубликована в журнале "Общая тетрадь" №69

Перевод с английского Екатерины Захаровой

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См. лекцию «Метафизика и предметы тривиума», прочитанную 8 мая 1935 года в Колледже Сент-Мэри в Индиане и хранящуюся в библиотеке Чикагского университета: Adler М. Papers, Special Collections Research Center, University of Chicago Library. Вох № 58: Memoirs, materials for chapter ten, «Metaphysics and the Trivial Arts», St. Mary's College, Indiana, Мау 8, 1935.

2 Там же. Уточнение использованных мной терминов см. в работах: Joseph М. The Trivium: The Liberal Arts of Logic, Grammar, and Rhetoric. - Philadelphia: Раul Dry Books, 2002. — Р. 36 — 40.

См.: Gardner М. Plato's Mathematics II Planetmath.org (http://planetmath.org/platosmathematics)

3 См.: Gardner М. Plato’s Mathematics // Planetmath.org (http://planetmath.org/platosmathematics)

4 Аналитическую интерпретацию, предложенную этими авторами, см. в работе: Lakoff G., Johnson M. Philosophy in the Flesh: The Embodied Mind and its Challenge to Western Thought. — New York: Basic Books, 1999. — P. 178 — 234.

5 О метафизической интеграции линии и плоскости см.: Lakoff G., Johnson M. Op. cit. — P. 561–568; о «бытии» см.: Ibid. — P. 355–357, 377; о «становлении» см.: Ibid. — P. 561ff; об интеграции «бытия» и «становления» см.: Ibid. — P. 566 — 568. Об ousia и energia см.: Milne J. The Mystical Cosmos. — London: Temenos Academy, 2013. — P. 31.

6 См.: Hadot P. Philosophy as a Way of Life: Spiritual Exercises from Socrates to Foucault. Blackwell: Oxford and Malden (MA), 1995. — P. 99 — 100.

7 Luhtala A. Grammar as a Liberal Art in Antiquity // Kibbee, Douglas A. (Eds.). History of Linguistics. — Amsterdam: John Benjamins Publishing Company, 2007. — P. 68.

8 Hadot P. Op. cit. — P. 11 — 13.

9 Аристотель. Вторая аналитика. 75 b4; Он же. О софистических опровержениях. 171 b16, 172 a3; Он же. Риторика. 3.2 140 5b 6 — 16.

10 Авторство работы о числах приписывается софисту Антифону, но при этом остается открытым вопрос о том, являются ли софист Антифон и Антифон из Рамуса одним и тем же лицом.

11 Климент Александрийский. Строматы. I. 16.

12 Например, см.: Evangeliou C. Hellenic Philosophy: Origin and Character. — Aldershot (UK): Ashgate, 2006; Uždavinys A. Philosophy as a Rite of Rebirth: From Ancient Egypt to Neoplatonism.

Westbury (UK): Prometheus Trust, 2008.

13 Сенека. Исследования о природе. IV. 45.

14 Марк Аврелий. Размышления. IV. 21.

15 Law V. The History of Linguistics in Europe from Plato to 1600. — Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P. 29, 41.

16 См.: Bruce F. Marius Victorinus and His Works // The Evangelical Quarterly. 1946. Vol. 18. —

Р. 132 — 153; Hardy B. The Emperor Julian and His School Law // Church History. 1968. Vol. 32. № 2. Р. 131 — 143; Copeland R., Sluiter I. (Eds.). Medieval Grammar & Rhetoric: Language Arts and Literary Theory, AD 300 — 1475. — Oxford: Oxford University Press, 2009. — Р. 104 ff.

17 Викторин. Комментарий к трактату «О нахождении». Цит.по: Copeland R., Sluiter I. (Eds.). Op. cit. — Р. 107.

18 Климент Александрийский. Строматы. VI. 10 — 11.

19 Ориген. Филокалия. XIII — XIV.

20 См.: Hadot P. Philosophy as a Way of Life: Spiritual Exercises from Socrates to Foucault. — P. 107, 128 ff; Hadot I. Arts Liberaux et Philosophie dans la Pensee Antique. — Paris: Etudes Augustiniennes, Paris, 1984. — P. 101 — 136; Heidl G. The Influence of Origen on the Young Augustine: A Chapter of the History of Origenism. — Piscataway (NJ): Gorgias Press, 2009. — P. 27 — 36.

21 См.: Hadot P. Op. cit. — P. 107 ff.

22 См.: Ориген. Филокалия. XV; Климент Александрийский. Строматы. I. 7; Hadot P. Op. cit. — P. 138 — 139.

23 О влиянии и последующем распространении этого сочинения см.: Copeland R., Sluiter I. (Eds.). Op. cit. — P. 149 ff.

24 Ibid. — P. 210 — 211.

25 О символическом значении числа «семь» для Кассиодора см.: Ibid. P. 221.

26 Hiscock N. The Wise Master Builder: Platonic Geometry in Plans of Medieval Abbeys and Cathedrals. — Hampshire (UK): Ashgate, 2000. — P. 139.

27 См.: Hadot P. Op. cit. — P. 101.

28 Августин. О Троице. VII. 6.12; Hadot P. Op. cit. — P. 107.

29 Здесь уместно сослаться на всестороннее исследование сложных взаимоотношений между

Галилеем и инквизицией, в котором приводятся основания для обвинения Галилея в ереси: Feldhay R. Galileo and the Church: Political Inquisition or Critical Dialogue. — Cambridge: Cambridge University Press, 1995.

30 См. гравюру Дюрера ≪Философия≫ (1502) и комментарий к ней в книге: Hope C., McGrath

E. Artists and Humanists // Kraye J. (Ed.). The Cambridge Companion to Renaissance Humanism. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 181— 182.

31 О развитии эпистолярной риторики см.: Mack P. Renaissance Argument: Valla and Agricola in

the Traditions of Rhetoric and Dialectic. — Leiden: Brill, 1993. — Р. 228 — 256.

32 См.: Adler M. Op. cit.

33 См.: Newman J. Discourses on the Scope and Nature of University Education Addressed to the

Catholics of Dublin. — Dublin: James Duffy, 1852. — Р. V — ХХХ.

34 См.: Сенека. Письма к Луцилию. 88.2, 88.20, 88.23, 88.46.

35 См.: Joseph M. The Trivium: The Liberal Arts of Logic, Grammar, and Rhetoric. — Philadelphia:

Paul Dry Books, 2002. — Р. 4.

36 Хорошей отправной точкой в изучении этого вопроса является следующая работа: Snider G. In Defense of Music’s Eternal Nature: On the Pre-eminence of Musica theorica Over Musica practica. A Thesis Submitted to the College of Graduate Studies and Research in Partial Fulfillment of the Requirements for the Degree of Master of Arts in the Department of Philosophy, University of Saskatchewan, Saskatoon, 2005 (http://ecommons.usask.ca/bitstream/handle/10388/etd — 01282005 — 145722/thesis_submission_January_2005.pdf?sequence=1).



Подробнее
1...34567...22
Путь : Главная / Новости
107031 Россия, Москва,
  ул. Петровка, дом 17, стр. 1
Рейтинг@Mail.ru