Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / Новости  
1...34567...27
Обсуждение книги Гарольда Бермана "Вера и закон". Отзывы участников дата: 02 июня 2017    автор: Счастливцева Юлия Анатольевна

В апреле 2017 года в рамках проекта "Круг чтения" прошло обсуждение книги Г.Дж. Бермана «Вера и закон. Примирение права и религии».

Отзыв участника дискуссии Юлии Счастливцевой:

Не буду пересказывать нашу дискуссию по книге Бермана – она получилась шире содержания текста, с выходом на проблему взаимодействия исламского мира и исламского права с международными правовыми стандартами. И можно было идти еще дальше, потому что книга «Вера и закон» не о праве на свободу совести и вероисповедания, даже не о конкуренции права и религии, науки и религии, хотя все эти вопросы в ней так или иначе затронуты, но об их общей миссии.

Фарисейство

По Берману, западная правовая традиция переживает кризис, который сегодня усугубляется необходимостью конкурировать с незападными цивилизациями. Запад и созданное им международное право неспособны разрешать острые конфликты ХХI века и поддерживать порядок в мире. На примере Америки автор размышляет о том, почему право «усыхает» и становится неэффективным. Потому, говорит Берман, что в какой-то момент закон стал всего лишь конструкцией, механизмом, совокупностью норм и правил, а религия – всего лишь частным делом, ритуалом, связанным со сверхъестественными материями. Формализованное право («фарисейство») не обладает сакральностью и не вызывает у людей доверия, потому – неэффективно. То же, безусловно, можно сказать и о религиозных институтах.

Западная христианская традиция воплощена в светских конституционных законах и вошла неотъемлемой частью в Конвенцию по правам человека. «Помимо Библии и независимо от нее, Бог вложил в совесть каждого человека определенные нравственные чувства, которые фактически соответствуют принципам, явленным верующему в Десяти заповедях», – напоминает Берман. В отрыве от ценностей, этики и справедливости правовые конструкции не работают. Для иллюстрации юридического «фарисейства», чистой технологии, автор приводит высказывание одного американского правоведа: «Я ненавижу справедливость, то есть я знаю, что, если человек начинает об этом говорить, он так или иначе увиливает от юридического мышления».

Интегрированная юриспруденция

Понятно, что, говоря о примирении права и религии, Берман не подразумевает веры в сверхъестественное и все такое. Религия в его понимании есть синоним любви и справедливости. «Любви необходим закон для придания ей структуры, закону необходима любовь для придания ему направления и мотивации», – пишет Берман. Сегодняшняя задача христианства, по его мысли, – вернуть в правовую систему высший смысл, справедливость, понятность: «Люди должны чувствовать, что это их право, иначе они перестанут его уважать. Но это чувство может пробудиться только тогда, когда право, опираясь на свои ритуалы и традиции, на свой авторитет, будет свидетельствовать о причастности граждан к высшей цели, к идее сакрального».

В главе «Интегрированная юриспруденция: политика, мораль, история» Берман подробно рассказывает, как юридическая Америка потеряла Бога (или, в контексте книги, веру в справедливость и авторитет права) и что из этого получилось: «Вопрос о превосходстве приобрел остроту только в XVIII и XIX веках, когда философия права на Западе впервые отделилась от богословия. До этого времени считалось, что в конечном счете автором закона является Бог… С приходом эпохи Просвещения западные философы права стали искать новый высший авторитет. Кто-то находил этот авторитет в политике, кто-то в морали, кто-то – в истории. Позитивисты говорят, что высший источник права – это воля законотворца, а его высшая санкция – это политическое принуждение: они обожествляют государство. «Естественники» говорят, что высший источник права – это разум и совесть, а его высшая санкция – это моральное осуждение: они обожествляют сознание. «Истористы» говорят, что высший источник права – это национальный характер, исторически развивающиеся традиции народа (в США это иногда называют неписаной конституцией), и его высшая санкция – это принятие или неприятие народом: они обожествляют народ, нацию». Все три концепции сосуществуют и конфликтуют в национальных системах.

Сам Берман выступает за некий баланс, «интегрированную юриспруденцию» в правоприменении, приводя в качестве примера работу американских судов. Всякий раз, разбирая дело, судья не пытается найти истину, а экспериментирует с решением конкретной проблемы. «Право всего лишь эксперимент, а судебное решение не более чем интуиция», – приводит Берман слова коллеги из Нью-Йоркского университета. Поэтому судейский активизм уместен и необходим – при условии, что общество суду доверяет. Автор вспоминает о судейском активизме в Америке 1930-х годов, когда судьи принимали решения, исходя из своего внутреннего понимания справедливости и верховенства права, противостоя варварским традициям.

Русская церковь

Применим ли такой подход к России? Один из участников обсуждения книги на «Круге чтения» заметил, что, современная российская конституция, в отличие от американской, составлялась людьми светскими и не с религиозных позиций, а с гуманистических. Но разве это о разном?

России и роли РПЦ в становлении российской демократии Берман отвел целую главу – «Христианство и демократия в современной России». Автор пишет о смене в России начала 90-х религиозных парадигм – атеистической и христианской. Атеизм как религия, или антирелигия, привел к острому дефициту ценностей в советском обществе. При этом русская церковь за время изгнания «очистилась и укрепилась», оставшись лишь с литургией и таинством. Выступая по этой теме на международной конференции в 1991 году, Берман именно на РПЦ возлагал надежды, связанные с демократизацией России: «Вы спросите, причем тут демократия? Я отвечу вместе с Достоевским: «Мир спасет красота». <…> Атеизм проиграл еще и потому, что он лишил русского человека духовной красоты и силы, того ощущения иномирности и личного спасения, к которому он стремится».

Берман был убежден, что «главная надежда на подлинно конституционное правление в бывших республиках СССР – это происходящее возрождение христианства». Потому что религиозное сознание подразумевает терпимость и примирение различий, взаимное доверие людей, трудолюбие и ответственность – то есть общество, внутренне готовое к конституционному правлению.

Такое общество, такое право и такую религию Берман называет верховенством закона «с Богом в центре».

Отзыв участника дискуссии Павла Меньшуткина:

Давая ответ Солженицыну, который в своей речи в 1978 году обвинил западное общество в поисках счастья в материальных благах, во впадении в «законничество», и в том, что в США «право считают моральной ценностью, чего оно отнюдь не заслуживает», Берман обращает внимание на ряд его ошибок, которые заключается в следующем.

Он отмечает, что в традиционном русском православии «закон резко противопоставлен благодати, вере и любви..., считается бездушным, безличным, формальным, рассудочным; он связан только с виной и наказанием». И, видимо, это российское понимание, этот разрыв, автоматически многими русскими авторами переносится на западную правовую систему. «Говоря о законе и праве, Солженицын всегда имеет в виду только букву закона, которая убивает, а не его дух, который животворит». Берман отмечает, что до самого конца XIX века эти ценности служили в России причиной неприязни не только к судебным разбирательствам, но и к любым правовым отношениям. Почему же получилось так, что на Западе этого разрыва между религией, моралью и правом не произошло?

Западная христианская церковь после развала Западной Римской Империи в V веке жила в совершенно других условиях по сравнению с Восточной, так как ей приходилось лавировать между многочисленными властными центрами, что привело к тому, что она, по сути, сама стала государством, обладающим огромным влиянием и имуществом.

В 1075 году началась так называемая Папская (григорианская) революция, в результате которой власть Римско-католической церкви усилилась еще в большей степени, так как Папы получили право назначать сами епископов по всей Европе. Борьба за власть подтолкнула церковь к тому, чтобы найти свод римских законов, Дигесты Юстиниана, для того, чтобы найти в них дополнительные обоснования превосходства над властью светской. Когда в конце XI века они были найдены, для их изучения был создан первый университет в Болонье, который стал единой школой для подготовки юристов Европы. Церковные юристы – схоласты на основе Дигесты заново переосмыслили существующее средневековое право и из этой титанической работы выросло сначала церковное, а потом и светское право, которое во многом создавалось по аналогии с церковным.

Поэтому не случайно Берман обращает внимание на то, что именно римско-католическая церковь стала первым современным государством и именно Папа Иннокентий IV в 1245 году впервые сформулировал понятие «юридического лица».

Усиление власти Церкви привело к ослаблению власти сеньоров, и сложилась ситуация, когда одновременно действовала юрисдикция нескольких судов: церковного и гражданского (королевского, феодального, манориального, городского и торгового). Таким образом, у обычного человека появилась возможность выбора юрисдикции и постепенно сформировалась понятие личных прав. До этого «…римское право признало субъективные обязанности (обязательства), но не признавало объективных прав. То же самое… относится и к греческому, и еврейскому праву». Таким образом произошел сдвиг от коммунитарной концепции в определении справедливости, которая превалировала до XI века, к индивидуалистической. Так в Европе сформировался феномен гражданина, жителя города, обладающего правами. Ничего подобного не наблюдалось в арабских и азиатских городах.

Римско-католическая церковь настаивала на том, что «реформирование и исправление светского общественного устройства должно осуществляться путем постоянного прогрессивного развития правовых институтов и периодического пересмотра законов во имя преодоления сил беспорядка и несправедливости». Возможно, что именно этот подход позднее сыграл злую шутку и с самой Католической церковью, когда в XIV веке началась протестантская революция и «Лютер… объявил об упразднении церковной юрисдикции» и передал всю юрисдикцию в руки христианских князей. В результате, теория «двух мечей» - светского и церковного - была заменена теорией «двух царств»: царства Божьего, к которому относится церковь, и царства земного.

Примирить эти царства благодати и греха, по мысли Лютера, должна была доктрина о «применении закона», который рассматривался протестантами в трех значениях: теологическом, светском и педагогическом. И Берман обращает внимание на то, что свои правовые системы протестанты строили на последних шести из десяти библейских заповедей.

При таком подходе к праву вырабатывался двойной взгляд, например, на те же договорные обязательства. Контрагент по договору нес не только юридическую ответственность перед второй стороной, но и перед Богом. Понятно, что в таком сообществе устойчивость гражданского оборота была намного выше, а это не могло не влиять на развитие экономики в целом.

Немалую роль в закреплении союза права и религии сыграл возникший в начале XIV века в Англии Канцлерский суд, судивший «по совести», по справедливости, и ставший средством защиты от власти сильных мира сего.

Это понимание было перенесено и на Конституцию США ее авторами. Но Берман обращает внимание на то, что сегодня связь религии и права в США во многом утеряна и это может привести к потере смысла. Диалектическая связь, по Берману, между правом и религией состоит в том, что право борется с анархией в обществе повседневно, а религия придает этому процессу смысл, заглядывая в будущее. Утеря ценностей и принципов приведет к хаосу.

Сегодня мир по факту уже стал единым. Без понимания общих ценностей нельзя будет построить всемирную правовую систему, которая может базироваться только на интегрированной юриспруденции, учитывающей и естественно-правовой подход, и исторический, и позитивизм.

И не случайно большая часть дискуссии в рамках инициативы «круг чтения» была посвящена возможностям примирения Ислама и светского права, потому что построение единого правового пространства без него также невозможно.

Заканчивая свой ответ Солженицыну, Берман написал следующее: «И Восток, и Запад претерпели неимоверные страдания от этого дуализма, от раскола ценностей на вечное и временное, на благодать и закон, дух и материю, страсть и разум, стихийное и плановое, священное и справедливое. Сейчас мы понимаем, что нападать на один ряд ценностей во имя другого — значит ставить под угрозу целостность как личности, так и общества. Нужно не отвергать позитивные ценности Востока или Запада, а заново их объединять. Более того, не только Восток и Запад в привычном смысле этих обозначений, но и все культуры мира должны черпать не только из своих традиций, если человечество хочет взойти на ту ступень, к которой призывает нас Солженицын».



Подробнее
Поздравляем постоянных участников программ Школы Ирину Бороган, Ирину Костерину и Андрея Солдатова, награжденных премией "Либеральная миссия"-2017дата: 02 июня 2017    автор: Солдатов Андрей

В московском театре «Школа современной пьесы» вручили награды победителям публицистической премии «Либеральная Миссия» 2017 года.

В номинации «Аналитика» лауреатами стали постоянные эксперты Школы Ирина Бороган и Андрей Солдатов с книгой «Битва за Рунет: Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас». В номинации «Публицистика» победила постоянная участница программ Школы Ирина Костерина за серию публикаций «Гендер для чайников» на сайте Colta.ru. Победители получили по 250 тысяч рублей.

Коллектив Школы гражданского просвещения искренне поздравляет двух Ирин и Андрея!

P.S. Премия «Либеральная Миссия» была учреждена фондом «Либеральная Миссия» в 2016 году как продолжение премии "Политпросвет".



Подробнее
24 июня в Москве пройдет семинар Школы, посвященный 100-летию революции 1917 годадата: 17 мая 2017    автор: Редакция сайта editor

24 июня в Москве (Каретный ряд, д. 5/10) пройдет семинар Школы гражданского просвещения, посвященный 100-летию революции 1917 года.

Среди выступающих - философы Андрей Захаров, Вадим Межуев и Юрий Сенокосов, политолог Василий Жарков, историки Алексей Кара-Мурза, Никита Соколов и Джеффри Хоскинг, основатель Школы Елена Немировская и основатель Мемориала Елена Жемкова.

Предварительные темы дискуссии: наследие Карла Маркса, сравнение февральской и октябрьской революций, параллели между 1917-м и 2017-м, долгосрочные последствия Октября 1917-го, а также много другое.

Для участия в семинаре вам надо заполнить заявку. Торопитесь: количество мест в зале ограничено. Приобретение и компенсация билетов из регионов не предусмотрены.



Подробнее
1...34567...27
Путь : Главная / Новости
107031 Россия, Москва,
  ул. Петровка, дом 17, стр. 1
Рейтинг@Mail.ru