Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / Лев Маркович Шлосберг  
Лев Маркович Шлосберг

Лев
Маркович Шлосберг

Страна: РоссияРегион: Псковская областьМесто работы: депутат Псковского областного Собрания депутатов от партии «Яблоко»Facebook: https://www.facebook.com/lev.shlosbergСайт (или блог): https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B3,_%D0%9B%D0%B5%D0%B2_%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87
Публикации

Статья в вестнике Школы "Общая тетрадь": Кризис ценностей и кризис государств (2016, http://otetrad.ru/article-1662.html)


2016I-forum-2016
Интернет
1 - 31.12
"Еще при Ельцине общество стало восприниматься как угроза". Репортаж о беседе со Львом Шлосбергом
дата 07 ноября 2019
время 13:00
автор Шлосберг Лев Маркович

Советский Союз распался почти три десятилетия назад, но постсоветская эпоха все еще не закончилась, уверен политик, депутат Псковского областного собрания депутатов от «Яблока» Лев Шлосберг. Переходный период, который должен был решить задачи реформирования государственности, завершился, толком не успев начаться. «Чем дольше этот период длится, тем сложнее его последствия для страны, вплоть до полного отрицания целей постсоветского реформирования, что мы уже наблюдаем в России»,— говорит Шлосберг. Что с российской политической системой пошло не так в девяностые, почему Владимир Путин не хочет установления военной диктатуры, и есть ли шанс у гражданского общества в России?

О советской сороконожке, независимости и комплексе «компьенского вагончика»

Одна из главных причин, по которой распался СССР, была его несовременность: идеологическая монополия, архаичное госуправление, неспособность к быстрому реагированию. Советский Союз был сороконожкой, которая при решении важных вопросов в жизни страны долго думала, с какой ножки начать, и в итоге делала неправильные шаги.

Распад Советского Союза стал вызовом для всех 15 государств бывшего СССР. В каком-то смысле 1991 год был стартовой площадкой, на которой стояли 15 бегунов в разной форме, с разным экономическим, социальным и политическим багажом, но момент старта — он у всех равный. И важнейшим, принципиальным приобретением 14 государств из 15 стала государственная независимость. Она искупала практически все: нищету, изоляцию, неготовность к собственной экономической деятельности, социальную угнетенность, полное отсутствие государственных институтов.

Россия же с распадом СССР потеряла огромные территории. Советский Союз всегда позиционировался как наследник Российской империи в территориальном плане. Даже не власть, а именно общество воспринимали утрату этих территорий очень болезненно, как безусловное историческое и политическое поражение. Что такое была для нас псковско-эстонская и псковско-латышская граница? Ничего. Мы просто садились в Пскове в автобус и выходили в Тарту, в Таллине, в Риге… Беловежские соглашения значительной частью общества воспринимались едва ли не аналогично с Компьенским мирным договором (соглашение о прекращении военных действий в Первой мировой войне, было заключено 11 ноября 1918 года между Антантой и Германией в железнодорожном вагоне маршала Фердинанда Фоша в Компьенском лесу.— прим. авт.), согласно которому Германия капитулировала. Психологически осознать, что обретение свободы другими государствами — это не плохое событие, было непросто. Но мало кто из российских и в целом постсоветских политиков работал с этим комплексом «компьенского вагончика».

Компенсировать России потерю территории можно было только созданием современных демократических институтов, строительством открытого, современного, успешного государства, где люди могли бы реализовать себя. То есть ответом на свободу других должна была стать наша собственная свобода. Но вместо этого вся российская власть превратилась в «компьенский вагончик».

Об ошибках Ельцина, свободе и четырех глобальных задачах

Кто нес ответственность за постсоветское реформирование? Безусловно, [первый президент России] Борис Ельцин и все его правительственные ресурсы. Два президентских срока Ельцина и должны были стать тем самым историческим периодом, когда необходимо было завершить всю постсоветскую реформу — это целых восемь лет, это половина жизни поколения.

Что нужно было сделать? Речь шла о четырех составляющих реформы: политической, судебной, экономической и социальной.

Перед Ельциным и его правительством стояла задача по созданию государственных и общественных институтов. Но фактически политическая реформа оказалась временным, сконструированным буквально на коленке компромиссом между конфликтующими к тому моменту кланами российской власти. С одной стороны — объявленный федерализм, с другой — все зачатки унитарного государства, с одной стороны — права и свободы человека и гражданина и приоритет норм демократического государства, с другой — все зачатки для выстраивания абсолютно автономной государственной конструкции, которая может преодолевать любые международные обязательства. И все это было зашито в Конституцию 1993 года, спешно принятую. Судебная реформа была объявлена, но не была проведена. Корпус независимых судей стал появляться и очень быстро осекся, когда стало понятно, что независимый суд в постсоветской системе не приветствуется. Экономическая реформа — по сути самая успешная часть деятельности Ельцина. Проблема защиты частной собственности не была решена, но тем не менее, возможность ведения экономической деятельности была открыта. Что касается реформы социальной государственной системы, которая обеспечивает развитие образования, здравоохранения, культуры, науки — за восемь лет Ельцин вообще не коснулся этой задачи, для этого просто не было денег.

Почему ни одна из этих задач не была решена Ельциным? Потому что ни Ельцин, ни пришедшая с ним группа людей в абсолютном большинстве не доверяли обществу. Это совершенно парадоксальная вещь. Придя к власти исключительно благодаря воле общества, переломив советскую систему, позицию Горбачева, Ельцин общества опасался, и базировать свою позицию на общественном договоре не стал. Еще при Ельцине общество стало восприниматься как угроза, источник опасностей и рисков, а не как источник силы. В 1991 году за Ельцина проголосовало более 50% избирателей, 37 млн человек: к моменту начала реформ и он, и правительство, имели колоссальную поддержку людей. Но в связи с тем, что ни одна из четырех глобальных задач не была решена, власти утратили общественную поддержку. Эта утрата создала огромный энергетический потенциал для реванша.

Недооценив важность политических реформ, Ельцин был убежден, что коммунизм повержен раз и навсегда, историческое развитие необратимо. Этот миф о необратимости демократических достижений привел к полному краху всего того, чего удалось добиться на непродолжительное время. Оказалось, что в политике нет ничего необратимого.

Об обществе вчерашнего дня, важности государственных границ и страхе перед будущим

Именно из нереализованности постсоветских задач вырос, налился соком и созрел Владимир Владимирович Путин. Путин стал ответом общества на провал постсоветской политики в России.

Владимир Путин — глубоко советский человек. Он пытается построить правильный — в его понимании — Советский Союз. Во всех своих проявлениях Путин обращен в прошлое, например, в заявлениях о том, что интернет разработан в ЦРУ, чтобы заниматься слежкой за людьми. Все его действия направлены на то, чтобы получить поддержку советской или постсоветской части общества. Он не ведет страну вперед и не формирует политические тренды будущего, он старается уловить все комплексы, включая комплекс неполноценности, комплекс обиды, комплекс поражения, комплекс унижения, и выстроить на них свою политическую линию. Все усилия Путина на протяжении 20 лет направлены на создание общества вчерашнего дня.

С формальной точки зрения постсоветский период в России завершился в 2014 году аннексией Крыма. Главная особенность этого события даже не в том, что Россия подтвердила готовность отказаться от ею же подписанных и ратифицированных международных соглашений. А в том, что приращение территории — принцип политики, сформированный еще до нашей эры, оставался доминирующим лишь до середины XX века. Именно из этого родились две самые губительные и разрушительные войны в мире: Первая и Вторая мировые войны. Новая логика мирового развития заключается в снижении значения и роли государственных границ. Действия по изъятию Крыма и возвращению его в состав России находятся в русле политики XX века; они отлично проиллюстрировали, насколько Путин несовременный политик. И эта несовременность системы государственного развития, которую выстроил Путин — самая большая и самая значительная угроза для нашей страны.

Каковы последствия несовременности государства? Это, во-первых, деградация всех государственных институтов, они не могут развиваться и делать то, что они должны делать, они становятся имитационными. Вы подходите к зданию, на котором написано «суд», но вы не можете там найти правосудие. Вы видите перед собой средства массовой информации, которые формально являются независимыми, но такой институт как свобода слова на них не распространяется. Вы приходите в орган исполнительной власти, в том числе выборный, и вы понимаете, что цель власти не в том, чтобы помочь вам реализовать ваши потребности, а в том, чтобы защитить себя от вас, от народа. Никогда прежде не было таких барьеров в доступе рядовых граждан в здания органов власти: вот уже почти два года вход в псковский Дом советов (где находится администрация региона и областное собрание депутатов.— прим. авт.) охраняет Росгвардия. Во-вторых, это полное подавление прав и свобод граждан и общества. Полицейское государство уже сформировано в нашей стране, это не процесс, это результат. Ни одной достоверной статистики оттока мозгов и России нет, потому что большая часть людей, уезжая из страны, не фиксируют утрату гражданства. Но ничего страшнее, чем утрата интеллектуального потенциала, для государства не существует вообще.

Одновременно в стране воспитывается страх перед будущим: все, что связано со свободой действий и самоопределения, вызывает страх. Хотя на самом деле неизвестность и возможность разных путей развития должны вдохновлять. Но людей, которые фактически закрепощены в этой матрице вчерашнего дня, будет волновать любая неизвестная повестка, потому что хочется, чтобы все было известно.

Что дальше: четыре сценария развития событий

Первый сценарий — инерционный. Все остается как есть: сегодня избираем Путина, завтра Медведева… вот просто фамилия называется, и человек получает всю сакральность власти. Если бы это было возможно, они бы держались за этот сценарий зубами. Они и пытались держаться, но не получается: общество стало меняться. С каждым днем этот становится все более нереализуемым, даже вся мощь государственной власти, в том числе насилие и суды, уже не могут его обеспечить.

Второй сценарий — принятие новой Конституции и создание нового государственного строя. Может быть все, что угодно: император, псевдопарламентская республика с сильным канцлером... Это может быть даже сценарий, при котором президент прекращает избираться всенародно, либо избирается на сугубо декларативные функции. Российские власти абсолютно точно готовились к этой реформе. У [председателя Конституционного суда] Валерия Зорькина вышла замечательная статья в “Российской газете”, где он просто ее откровенно изложил: отказ от европейского права и вообще норм международного права, четкая ставка на внутренний государственный суверенитет, на закрытие страны. И потом [помощник президента, бывший первый замглавы кремлевской администрации] Владислав Сурков тоже не удержался и выпустил в свет текст о глубинном народе. Вот они так показали, в какую сторону они намерены двигаться. Правда, времени на эту конституционную реформу не так много: перераспределение полномочий между органами власти возможно только между созывами Госдумы, а следующие парламентские выборы в 2021 году.

Сценарий третий, самый тяжелый — прямая военная диктатура. Сказать, что этот сценарий не актуален, к сожалению, невозможно, потому что все предшествующие тяжелые наркотики уже использованы: украинский наркотик, венесуэльский… следующий наркотик — война кого-то против России. Это фактически повторение сценария 1 сентября 1939 года, якобы атаки поляков на немцев, появление некой провокации, которую невозможно игнорировать, ответом на которую является фактическое введение военного положения — с утратой всех нынешних, даже имитационных общественных институтов. У этого сценария очень много сторонников внутри окружения Путина, потому что он самый простой. Но, как ни парадоксально, Путин является главным ограничителем этого сценария в России: он приведет к его полной делегитимации в контексте мировой истории. У Путина есть очень важное желание — он хочет войти в историю великим, а его понимание величия не включает в себя прямую военную диктатуру в России; некрасиво, не та слава.

И, наконец, четвертый сценарий — электоральная революция. Это сценарий, который сейчас вырастает буквально на наших глазах. В Россию возвращается ценность выборов, несмотря на все, что было сделано по отношению к избирательной системе, и в целом к политической системе за последние 15 лет. Людям необходима мирная смена власти, а никакого другого способа, кроме выборов, для этого не существует. Естественное возрождение потребности в мирной смене власти через выборы российские власти не просчитали. Желание иметь своего представителя стало настолько острым, что власть восприняла стремление людей к честным и свободным выборам как главную угрозу себе. Они же не провели ни одной избирательной кампании честно, начиная с 1996 года: Путин ни одного раза не выиграл президентские выборы, «Единая Россия» ни одного раза не стала парламентским большинством. Только этот сценарий может вернуть в повестку дня вопрос о демократической политической реформе в нашей стране. Именно этот сценарий становится все более актуальным, и если у нас получится, то мы сможем вернуться к свободе в нашей стране.

Записала Наталья Корченкова



нет комментариев
Лев Шлосберг: Несовременное государство, его подданные и несогласные с ним. Видео
дата 13 октября 2019
время 07:19
автор Шлосберг Лев Маркович

Онлайн-беседа с депутатом Псковского областного Собрания депутатов Львом Шлосбергом.

Тема беседы: Несовременное государство, его подданные и несогласные с ним

Ведущие: Александр и Светлана Шмелевы

Чтобы получать рассылку с анонсами онлайн-бесед и дополнительными материалами, пожалуйста, оставьте свою электронную почту по ссылке.



нет комментариев
II международный форум в Берлине. Доклад Льва Шлосберга
дата 09 января 2017
время 14:44
автор Шлосберг Лев Маркович

Выступление депутата Псковского областного собрания депутатов Льва Шлосберга на II-м международном форуме в Берлине "В поисках утраченного универсализма" (октябрь 2016)

Уважаемые коллеги, дамы и господа!

Большое спасибо, Михаил, за теплые слова. Именно Школа познакомила нас с Михаилом Сульманом, тогда исполнительным директором Нобелевского фонда, на знаменитых семинарах в Голицыно. Я надеюсь, что эти семинары вернутся, в том числе в Голицыно, в том числе в Псков и Псковскую область.

Я очень благодарен Елене Михайловне [Немировской] за приглашение на форум. Год назад у меня не было возможности приехать и участвовать в этой работе, сегодня эта возможность есть, и меня это очень радует.

Школа и Ассоциация школ – мы все равно это называем Школой: несмотря на то, что имя собственное звучит в единственном числе, мы понимаем, что идет речь о множественном числе, о большом сообществе людей, которые находятся на территории притяжения Школы.

Школа является сегодня одним из важнейших в Европе общественных институтов, которые принимают участие в формировании и разрешении той повестки дня, которая во многом стихийно и очень драматично появляется на наших с вами глазах в начале XXI века.

Мы с вами по существу находимся в ситуации кризиса ценностей. Именно кризис ценностей является первопричиной кризиса государств и кризиса надгосударственного управления.

Именно поэтому новые глобальные конфликты, которые появились в последние годы, до сих пор не нашли своего разрешения. Государства и надгосударственные институты, которые находятся в конфликте с ценностями, не могут найти оптимальные решения и не могут выполнить оптимальных решений.

По существу главной антитезой, которую сейчас обсуждает общество, является антитеза войны и мира. Снова – войны и мира. Было много иллюзий, что в XXI веке развитые государственные и надгосударственные институты, развитые общественные отношения смогут избавить мир от угрозы новых мировых войн. Но вот уже несколько месяцев главной проблемой, которую мы обсуждаем, является проблема возможности или невозможности новой глобальной войны. Для многих это стало неожиданностью. Сегодня политики ищут, но не находят ответа на вопрос, что делать, и общественные институты тоже находятся в некоторой растерянности.

Ценности рождаются из больших потрясений – государственных и общественных потрясений, глобальных потрясений. Ценности рождаются как ответ на эти потрясения, как некая система связей, система отношений, которая позволяет добиться снятия угрозы, добиться ситуации, когда повторение угрозы будет невозможно никогда.

Когда возникала объединенная Европа, она появилась на руинах Второй мировой войны, которая до сих пор остается самой кровожадной, самой разрушительной, самой трагической в истории человечества. Но сегодня существуют технические возможности превзойти эти ужасы.

Во многом корни сегодняшних событий заключаются в том, что общая система ценностей после Второй мировой войны не коснулась одной из стран, которые победили во Второй мировой войне, – Союза Советских Социалистических Республик и тех государств, которые находились в зоне его влияния. То есть новая система ценностей не стала общей системой ценностей для всех участников войны.

Парадоксально, но государство, инициировавшее эту войну, несущее на себе основную часть ответственности, оказалось в лоне этих новых ценностей, а Советский Союз и многие другие с ним связанные государства, победившие в войне, не оказались.

Когда в конце восьмидесятых и начале девяностых годов ХХ века новые ценности пришли в СССР, то возникла иллюзия, что эти ценности станут всеобщими, что огромная ценностная лакуна, которая располагалась на территории СССР и Восточной Европы, будет восполнена и это откроет новые возможности, которые создадут пространство для новых решений.

Но этого не произошло, к сожалению.

Все хотели изменений в Советском Союзе – и никто не был готов к этим изменениям: ни внутри Советского Союза, как показала наша политическая практика, ни вне Советского Союза, в том числе в Европе.

Все сидели и радовались. Потом эта радость очень быстро прошла, и стало понятно, что новые ценности не стали всеобщими.

Люди, которые основывали архитектуру и ценности новой Европы, безусловно, выстрадали эти ценности: они были участниками войны, у них погибли близкие, они видели разрушенные города и государства – и это были для них личные ценности, они создали их для себя.

Люди, которые пришли им на смену, по совершенно понятному закону поколений стали потребителями этих ценностей. Это было нечто благоприобретенное, как на рынке: мы родились, мы пришли в этот мир – а здесь свобода и демократия.

Каковы причины этой свободы и демократии, как дорого она стоила? Насколько все это хрупко и насколько легко может быть утрачено? Люди в массе своей не задают себе этих вопросов, и не нужно думать, что они должны их себе задавать. Так называемый обычный человек – он и есть потребитель, в том числе демократических ценностей.

Политики являются самой опасной категорией людей, которая пользуется демократическими ценностями и является потребителями демократических ценностей, потому что как только из носителей ценностей они становятся потребителями, то всё разрушается.

Эта угроза сегодня в полной мере воплощена в нашей стране, в России. Мы находимся сейчас в очень сложной ситуации, когда отсутствие свободы и демократии неизбежно ставит в повестку дня вопрос о жизни и смерти очень многих людей.

Мало с какой страной, как с Советским Союзом, всего 25 лет назад были связаны в Европе и мире такие надежды, и мало какую страну – и нас, граждан России, и тех, кто общается с нами и смотрит на нас со стороны – постигли такие сильные разочарования. Сила ожиданий вполне равна силе разочарований.

К сожалению, ни в конце восьмидесятых, ни в начале девяностых годов ХХ века Российское государство и российское общество не сделали необходимых действий для того, чтобы эти ценности – ценности свободы и ценности демократии – у нас укоренились. Мы их только увидели – но они не стали ценностями государства и, к сожалению, ценностями большинства общества.

Для того чтобы ценности конвертировались в государственные и общественные институты, необходим совершенно решающий рычаг. Этот решающий рычаг везде один, в любой стране мира – в любое время, во всяком случае, в XX веке и после ХХ века – это общественные институты. Именно этого не произошло в нашей стране, именно этого мы не смогли построить, именно этим объясняется наше недогосударство и все те последствия, которые наступили и для российских граждан, и для Европы и, возможно, для всего мира в связи с тем, что уже произошло и происходит сейчас в России.

Главное понимание, которое постепенно приходит ко всем тем, кто пытается осознать происходящее, заключается в том, что эти ценности – ценности свободы, ценности человеческой жизни, гуманизма – не являются константой. Они не могут быть достигнуты, как Эверест, и вы будете находиться на этой вершине, думая, что если вы преодолели это расстояние однажды, то оно уже навсегда является вашим достижением – это не так.

Эти ценности, ценности свободы и демократии, нужно поддерживать каждый день. Это не неизменный продукт. Стоит только вам отвернуться – и уже кто-то другой использует эти ценности в абсолютно противоположном предназначении тому, что было задумано вами или теми, кто трудился до вас.

Для поддержания жизни этих ценностей нужны постоянные усилия. Для этого после Второй мировой войны государства создали надгосударственные институты в надежде, что они будут справляться с этой задачей. Но это тоже оказалось значительной иллюзией, потому что внутригосударственная, внутринациональная повестка дня не может противоречить наднациональной повестке дня.

Невозможно заниматься демократией во всем мире – и не строить демократию у себя в стране. Если вы хотите построить демократическую Европу, то все участники этого строительства должны заниматься у себя дома тем же самым – и только тогда с этими ценностями выходить на общую сцену. Этого, к сожалению, не случилось.

Очень символично, конечно, что развивающийся и до сих пор неразрешенный конфликт, который стал, можно сказать, нервом последних лет, – конфликт Украины и России – возник на территории бывшего Советского Союза, который не разрешил для себя вопрос о ценностях и вопрос о новом демократическом государственном устройстве. Там, где недоработали, там и порвалось: не состоялись те связи, в том числе общественные связи, которые могли бы остановить войну, остановить правительство, остановить людей, которых мы сегодня можем называть сумасшедшими, но они являются сегодня национальными лидерами, они принимают решения от имени государства и народа.

Всё нарастающее противоречие между объявленными целями надгосударственной политики и фактическими целями внутригосударственной политики является сегодня конфликтом, который возвращает в мировую повестку дня вопрос о том, что такое общие ценности свободы и демократии.

Они должны быть общими внутри – для себя, для человека, в том числе для политического лидера, они должны быть общими для государства и общества. Тогда из этого могут вырасти общие надгосударственные ценности, которые способны в решающий момент остановить такие конфликты, которые внезапно, как рецидивы, возникают между государствами, и можно сказать, что между народами, к сожалению.

Отсутствие этого внутреннего единства, этой цельности на базе ценностей, привело к тому, что на конфликт России и Украины нет сегодня ответа международного сообщества, в том числе европейского сообщества. Ответа нет, и поэтому этот кошмар продолжается.

Этот конфликт свойственен сегодня большинству национальных государств, потому что сегодня большинство политических лидеров (когда я говорю «большинство», я имею в виду, что есть исключения, но их немного, к сожалению) являются потребителями ценностей демократии и свободы, не совсем понимая, из чего эти ценности выросли и как нужно заботиться о том, чтобы они сохранялись.

Распад диалога между государствами, высокая доля политического государственного национального эгоизма, который сегодня является доминантой в мировых отношениях, умножает конфликты.

То, что в эти дни происходит в Сирии, совершенно четко показывает, что никто не намерен останавливаться, никто. И при этом ни у кого нет решения. Этот лист остается открытым. На таких открытых листах и появляются мировые войны как способ глобальных перемен, где каждый надеется победить и каждый надеется на своё личное бессмертие, которого не существует в природе, но в умах есть иллюзия бессмертия.

Что делать в этой ситуации? Кто может быть и что может быть решающим рычагом для того, чтобы изменить происходящее? Потому что нет ничего предопределенного, всё можно изменить.

Ответ может показаться банальным, и, тем не менее, – это Общество. Это общественные институты. Они не связаны многими нормами формального права, они не связаны государственными ошибками, они предполагают большинство горизонтальных связей, в отличие от того, что государства внутри себя, какими бы они ни были, строят связи в большей степени вертикальные. Но если не работают общественные связи по горизонтали, то не будут работать и государственные, межгосударственные связи по горизонтали.

Здесь – некий решающий рычаг, в котором заключается шанс, и этот шанс сейчас в реальном времени – именно у нас в руках. Мы должны сегодня снова, в начале XXI века, задуматься о том, каковы задачи гражданского общества после Второй мировой войны в ситуации, когда ещё не началась Третья мировая война: она не является предопределенностью, она не является неизбежной, хотя очень много конфликтов, которые сегодня происходят в нашей стране, в Европе, в мире говорят о том, что всё может повториться.

Мы с вами являемся участники уникального общественного института, который по-прежнему называем Московской школой политических исследований. И это совсем другое политическое представление о Москве, чем то, которое сегодня доминирует во всем мире.

По большому счету сегодня здесь, в этом зале, мы являемся неким прообразом будущего: мы разговариваем между собой, мы стараемся понимать друг друга, мы стараемся внимательно слушать друг друга, и каждый из нас знает свою личную цену, которую он уже заплатил за свободу и которую, возможно, нужно будет заплатить ещё раз.

В этом уникальном сообществе и в этом замечательном образе я лично вижу залог того, что войны не будет.

Спасибо.



нет комментариев
Лев Шлосберг: «У нас с Турчаком тяжелые политические отношения»
дата 02 октября 2015
время 09:26
автор Шлосберг Лев Маркович

Начиная с 80-х годов в России не было демократии. То, что называли демократией, было попытками демократии, пародией на демократию, трагедией демократии, извращением демократии… Но демократии не было. В течение 30 лет в России у власти не было ни одного демократа, то есть человека, который бы понимал, что он слуга народа, избран народом, зависит от народа и подчиняется народу



нет комментариев
Лев Шлосберг: «Они не знают, откуда прилетит роковая птица»
дата 31 августа 2015
время 15:52
автор Шлосберг Лев Маркович

В несвободных обществах не может быть достоверной социологии: люди вслед за государством отвыкли публично говорить правду, массово. Поэтому количественными методами сегодня установить состояние общественного мнения невозможно, а качественные методы исследования сегодня все ведут на кухню



нет комментариев
Лев Шлосберг: Свет чужой славы
дата 07 мая 2015
время 18:52
автор Шлосберг Лев Маркович

День Победы, Память о павших, Скорбь и Слава Великой Отечественной войны неприкосновенны. Попытки использовать их для оправдания современной политики отражают ту бездну, в которую падает утратившее мораль и честь государство



1 комментарий
Путь : Главная / Лев Маркович Шлосберг
107031 Россия, Москва,
  ул. Петровка, дом 17, стр. 1
Рейтинг@Mail.ru